Сострадание.

Добрый вечер, дорчитатель.
Сегодня Esquire опубликовал статью, вокруг которой разразилось немало споров как в интернете, так и лично в моей жизни. Настоятельно рекомендую ознакомиться со статьей, дабы быть в курсе того, о чем я тут разгоняю. СТАТЬЯ

Мнение общества, как водится, разделилось. Среди народа образовались две враждующте фракции, позиwи которых, если обобщить-сократить-утрировать, сводятся к следующему: "Помогать всем полностью! Любовь, а не война; люди, а не животные!" и "Такие дети - обуза для общества, я не хочу, чтобы мои налоги шли на беcполезные вещи."

На самом деле, чем больше я об этом думаю, тем больше убеждаюсь в том, что присоединиться к какой-то из групп я не могу, потому что в обеих позициях есть здравое зерно.
Действительно, зачем продолжать чьи-то мучения? Зачем тратить огромные деньги, кучу времени и сил на то, что все равно не изменить?
С другой стороны, что бы делали вы, если бы это коснулось ваших детей? Сказали бы сыну, что, мол, ну и подыхай, раз ты такой косячный, так? Сомневаюсь. Точно так же бегали бы, искади бы деньги и писали бы письма.

Так в чем же проблема? Очевидно, что нет границ моральному разложнию общества. И все дело в этом.
Когда родители пьюткурятматерятся при ребенке - чему они могут его научить? Это-то то как раз понятно и объяснимо.
А вот когда родители - прекрасные во всех отношениях люди - тратят всю жизнь на воспитание любимого чада, а на выходе получают бракованный продукт - вот это странно. Но тоже объяснимо.
В далеком уже теперь совке действовал принцип "брат за брата". Конечно, "плохие" люди были, но их было меньше, и они тщательно это скрывали. Соответственно, все любили ближнего своего и всегда были рады прийти на помощь. Все люди были равны, поэтому считалось нормальным бескорыстно помогать каким-то левым чувакам.

Ну, а что мы с вами видим сейчас? А сейчас ребенок, подрастая, приходит к одному очень простому выводу. Простому, но важному.

Всем 

на меня 

наплевать.

И вот, осознавая этот замечательный факт, ребенок начинает думать: "А почему, собственно, я должен думать о каких-то мудаках, которые кое-что клали на меня лично? Ни почему. Не должен." Родители, сколько бы они не старались, не могут заменить собой полностью все общество. Поэтому какие-то вещи, которые пытаются вложить в ребенка, все равно ускальзают, потому что не получают подпитки от социума. Они как бы удаляются, как ненужные файлы. "Никто так не делает. Какого черта я должен так делать?"
После таких раздумий, ты говоришь себе, что, дескать, мы с тобой, дорогой друг, можем рассчитывать в этой жизни только на себя. Ну, может быть, на пару-тройку близких и... и всё.
Сознавая эту, реальную в общем-то, картину, начинаешь играть в игру под названием "наеби совесть".
О, это очень забавная игра. Суть состоит в том, чтобы вовремя сказать себе "Это не твои проблемы, чувак". Пока не стало слишком поздно.
Идя по улице, замечаю безногого мужчину, просящего милостыню. "Это не твои проблемы", - говорю я себе, - "Да он зарабатывает больше, чем вся твоя семья в два раза. Да он алкоголик, дашь ему денег - угадай, на что он их потратит".
Проходишь мимо, а на спине сидит неприятное ощущение. Ну, знаете, вроде сделал все разумно, но отчего-то так хреново. Вроде все правильно, а человек-то ты все равно плохой.
"Просто не думай об этом" - звучит в голове - "О, смотри, птица!".

Я с городостью могу сказать, что мои моральные качества все-таки на порядок лучше, чем у большинства. Мне неприятно быть наравне с быдлом. Но сострадание в эту категорию не попадает. Потому что я не хочу испытывать боль от того, что я о ком-то думаю, а обо мне - нет. Сразу чувствуешь себя жалким и незначительным. Нет, лучше быть снобом. Плевать на всех с высоты своего "Я". 

"Мои налоги идут на бесполезные вещи" - да пусть лучше мои налоги идут на помощь этим детям. Я сам никогда не соберусь добровольно расстаться со своими кровными. Я ж непротив помогать. Просто мне жалко денег. И времени. И вообще, мне наплевать. А тут меня вроде как обязали что-то платить, так пусть это кому-то поможет.

Вы можете сколько угодно рассуждать о том, как вам жалко этих детей, о том, что уж вы-то точно бы им помогли. Репостить статьи из эсквайра, писать жалостливые комментарии. Тебе не все равно? Жалко? Хочешь помочь? 

Так иди и помогай. Волонтеры нужны везде. А не хватает смелости признать, что ты - такой же, что тебе по большому счету наплевать, то сиди и не рыпайся. 

Меня тошнит от вашего дешевого сочувствия, от которого несет фальшью за километр. 

Знаете, как говорят: ты либо делай, либо не делай. А обещать не надо. 

Надеюсь, что кого-нибудь мои слова задели, и вы пересмотрите свое отношение к жизни. И объясните это своим будущим детям. А сами перестанете страдать херней. 

Вы можете ненавидеть меня, потому что мне наплевать на кого-то там по той простой причине, что это не мои проблемы. Но когда будете скрежетать зубами от ненависти, вспомните, что:

а) Вы сами, скорее всего, не делали ничего больше, чем перевести бабушку через дорогу и кинуть пригоршню завалявшихся в кармане и уже порядком надоевших копеек нищему. 

б) Мне же наплевать, забыли? 

Называйте вещи своими именами и не бойтесь себе ни в чем признаться. Вы - такие, какие есть. Просто старайтесь быть лучше. Вот и всё. 

P.S. Идея написать заметку пришла после разговора с мамой и с Сеней. Спасибо за помощь в формировании этого материала.) 

R.I.P.

Время заметок, дорчитатели!
Недавно со мной произошла беда - мне вырезали очень дорогой мне орган. На самом деле, я даже не знаю, как теперь буду без него. Я понимаю, можно жить без почки, можно жить без селезенки, без уха, без глаза в конце концов.
НО КАК Я БУДУ БЕЗ АППЕНДИКСА?!
Я помню как мы вместе гуляли, смеялись, играли... Мы же были вместе с самого детства. Я покупал ему мороженое, а он благодарно урчал... Когда я думаю о том, что он больше никогда не побулькает у меня в животе, больше никогда не попереваривает кожурки от семечек, больше никогда не воспалится, на глаза наворачиваются слезы. Покойся с миром, Аппендикс. Ты навсегда останешься в моем сердце, в моем животе, в моей памяти. Я всегда буду любить тебя. Прощай.

Начиналось все вполне безобидно. У меня заболел живот. Я, как прожженый обладатель гастрита, не придал этому значения - ну, дело-то обычное. Было это в среду, третьего октября. Хожу я такой с больным животом, радуюсь жизни. Ближе к вечеру меня вроде как отпустило, но часов в одиннадцать заболело снова. Я подумал, что это, наверное, от голода. Но есть не стал. Не знаю, почему.
Ночью проснулся от боли, не мог уснуть до утра, потом все-таки вырубился. Утром не пошел в школу.
К обеду боль не прошла. И тут я задумался. Прогуглил симптомы аппендицита, все сошлось. "О ужас!" - подумал я. Вечером вызвал скорую - врач все подтвердил. "Собирайся" - говорит - "Поехали". Ну я собрался, и мы поехали. В больнице меня лишили большей части артериальной крови и сказали тусить в палате до утра. Почему до утра? А фиг его знает. Наверное, им было лень резать меня на ночь глядя.
Утром я оказался на операционном столе. Пока шла подготовка к операции я задавал вопросы. Мне удалось узнать вообще все об операции. Я думаю, что сам бы мог вырезать себе аппендикс.
Короче, когда все было готово, меня предупредили о том,  что щас я отъеду и врубили наркоз. Я заплетающимся языком пробормотал "Спокойной ночи" и отъехал.
Когда я очнулся, я не мог пошевелить вообще ничем, включая глаза и веки. Не знаю, почему работали легкие. Ощущение было, прямо скажем, не из приятных.
Молодые хирурги стали  глумиться надо мной и спрашивать как я себя чувствую. Раза с пятнадцатого мне удолось ответить, что я как Черная Мамба из "Убить Билла". В их глазах явственно отражалось непонимание, пока я не сказал "Шевельни пальцем. Шевельни." Тогда до всех дошло, и они поржали. Вот.

Меня привезли на каталке (всегда мечтал на каталке поездить!) в палату и сказали перелезать на кровать. Это было тяжело. Очень тяжело.
Лежу я, значит, такой на кровати, и тут начинаю ощущать неприятную влажность в области пупка. Глядь, а там вся повязка в крови, и ручеек, нет, довольно внушительная река крови бежит по животу. Это меня изрядно развеселило, наверное, последствия наркоза. Я позвал медсестру, и меня заставили повторить давешний подвиг с перелезанием на каталку еще раз. ЧО ЗА НАХЕР.
Потом доктор решил меня зашить. Естественно, без наркоза. ЗАШИТЬ. ПУПОК.
Я наблюдал за его тщетными попытками, и, наверное, смеялся бы, если бы мне не было так БОЛЬНО. Семь раз чертов дебил тыкал в меня иголкой, но безуспешно. А знаете, что было потом? Потом он сказал сестре просто остановить кровь салфеткой и наложить новую повязку. ПРОСТО
ОСТАНОВИТЬ
КРОВЬ
САЛФЕТКОЙ

Твою мать, зачем ты тыкал в меня иглой, если была салфетка?

В общем, я вернулся в палату и снова отъехал на полдня. Когда проснулся, мне сказали вставать. "Вставай" - говорят - "и ходи". Ну я и пошел. Только не по коридору, а в подвал, курить. Медсестры в меня не верили. Ну и ладно. Я крутой, сказал я себе и пошел. И сходил.
Когда я вернулся, все были изрядно удивлены. Мое эго стало еще больше.

Не знаю, стоит ли рассказывать про больничные будни. На самом деле, впечатлений море, но самое главное - это СКУКА. Так что ничего особо интересного.
Ах, да. Дерь рождения я встретил в больнице. Реки веселья и океаны праздничного настроения, конечно же, прилагаются.

Отдельное спасибо всем тем, кто меня навещал. Котятки, это для меня много значит. Спасибо. :*


Ну, вот, наверное и все. В данный момент я нахожусь дома, и мои швы со мной. Так что заходите в гости.